КАК СООТЕЧЕСТВЕННИКУ ВЕРНУТЬСЯ В РОССИЮ?

О.БЫЧКОВА: Это программа «Своими глазами», Ольга Бычкова и Софико Шеварднадзе. Сегодня нас совершенно фантастическая история ожидает — у нас много гостей, но начнем с центральной фигуры — думаю, никто не обидится. Данила Зайцев, который приехал к нам из Уругвая.

Д.ЗАЙЦЕВ: Если сейчас — то из Аргентины.

О.БЫЧКОВА: Посмотрите на этого человека — его прекрасная борода, замечательный наряд говорят о том, что он человек русский, но отличающийся.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Для тех, кто не видит — это красивая рубашка малинового цвета с вышивкой, окладистая борода.

Д.ЗАЙЦЕВ: Я доволен своей бородой.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Нам она тоже очень нравится.

О.БЫЧКОВА: С нами также Ольга Ровнова, старший научный сотрудник Института русского языка им.Виноградова РАН, и писатель и журналист Петр Алешковский. Но вначале нам Петр расскажет, кто тут, что и почему.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Думаю, что надо было отдать пальму первенства Ольге, — дело в том, что это ее проект, — как сегодня говорят. На самом деле, когда я спрашиваю ее, что тебе староверы, она говорит: это мое, — и замолкает. С этого года это тоже каким-то боком стало моим, потому что я слышал, как и многие здесь живущие, что приезжали некие староверы из латинской Америки год или два года назад, здесь их ободрали как липку, и они вернулись назад, часть осталась в Приморье — я связан с Приморьем тоже, потому что там выходит журнал «Рубеж», который издает мой приятель, Саша Колесов, и он как раз собирает различные эмигрантские тексты. Так получилось, что мы встретились с Ольгой — я стремился к этому, я знаю, что Ольга уже 6 лет ездит по Латинской Америке, поскольку диалектолог, — едет в экспедиции со специальным устройством, и записывает русскую речь, которую я тоже пожелал услышать, и ни секунды не жалею, потому что то, куда мы попали, куда Ольга попадает постоянно — это совершенно удивительное явление.

Дело в том, что предки Данилы, предки всех староверов оказались там в 1959-1960 гг., когда они отказались уйти в колхоз в Китае. Потому что с 1929 г. и чуть раньше, они проживали в Китае, удрав из Приморья и из Алтая, — две линии. Данила — сеньзянец, это алтайцы, а есть приморские харбинцы. И эти две ветки ушли сначала от советов, — часть мужчин, отвезя женщин, вернулась, и их здесь угробили.

О.БЫЧКОВА: Сгинули.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Нет, сейчас раскопаны все документы, есть книга Аргудзяевой, где пофамильно расписана деревня и людские потери — я видел такого замечательного человека, Луку Модунова в маленьком аргентинском городишке Ла-Марка, который рассказывал о том, как они охотились в Китае на тигров — они были очень известные тигроловы, ловили их живьем, чтобы сдавать в зоопарке. Вообще китайцы помешаны на тиграх, они для них священные животные.

И лука вдруг заплакал и сказал: очень тяжело оставаться в семье главным, когда тебе 9 лет, — и показал фотографию Тяти, — вот Тятя, каким я его никогда не видал, — фотографию отца из следственного дела, который погиб в лагерях где-то в Приморье.

О.БЫЧКОВА: Данила, история вашей семьи такая же?

Д.ЗАЙЦЕВ: У нас страшная история. Я начал говорить только благодаря Ольге — она меня убедила, чтобы я описал старообрядцев, о своей жизни, о своем проживании. Я проживал в разных странах, потому что мечтал найти свою, на протяжении 20 с лишним лет, с молодых лет, я очень заботился о человечестве, климате, культуре, и всегда любил чтение. Женился я 18-летним, после этого в Аргентине не жил, жил в Бразилии. Боливии, Чили, и всегда возвращался в Уругвай и Аргентину. Был в США, — но своего не дошел. И вот когда дошел до России, скажу, что нашел матушку-Россию, родную матушку. Я рвался в эту страну всегда.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Где вы родились?

Д.ЗАЙЦЕВ: Я родился в Китае в 1959 г., в 1961 г. мы попали в Аргентину через Красный Крест ООН. Если бы наши родители не заполнили анкеты, то мы бы имели такое же несчастье, о котором сейчас рассказал Петя.

О.БЫЧКОВА: То есть, им удалось спастись.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. А наших предков расстреляли большевики. Моего прапрадедушку, и дедов, — все это потеряно. Мало, кто убежал в Китай. Вернулись в Россию в конце 50-х, в начале 60-х, — всего один мой родитель уехал в Южную Америку, а остальные, вся родня Зайцевых, вернулись обратно в Россию, — но их не допустили. Их увезли в Киргизию, Казахстан, некоторых расселили по деревням — в общем, дело было плачевное.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Самое интересное, что он здесь нашел родственников, — они нашли его через телевизор.

Д.ЗАЙЦЕВ: Я их искал, но не мог найти, — мне было очень сложно, я приехал как представитель по старообрядчеству, строить деревни для наших здешних старообрядцев. Мы поехали, потому что хотели встретиться с родиной. Второе — у нас был план, если будет все хорошо, то многие хотели бы вернуться обратно в Россию. Но многие вернулись назад, и это обидно. К нам с 2003 года стали приезжать разные послы, консулы, доктора политических наук, — разные гости, и все убеждали, чтобы мы вернулись на родину.

О.БЫЧКОВА: Приезжали в Аргентину?

Д.ЗАЙЦЕВ: И в США, и в Канаду. До сегодняшнего дня русские дипломаты ездят и убеждают вернуться. Но сейчас у нас уже просто стена стоит, — нет.

О.БЫЧКОВА: Да вы что?

Д.ЗАЙЦЕВ: А как? Мы здесь пожили и повидали.

О.БЫЧКОВА: Вы сколько прожили в России?

Д.ЗАЙЦЕВ: Почти три года. Откуда начать? Получилось так: сколько лет они ни ездили по нашим деревням, никто не осмелился приехать сюда на разведку, — как я ездил по всем странам. Но я такой человек — я хочу увидеть все своими глазами, я никому не верю никогда, хочу все узнать сам. И после этого я уже могу сказать, можно рассчитывать, или нет. У нас получилось так: они все время ездили по деревням, а тут вдруг приехали официально — посол, консул, 3-4 официальных представителя.

О.БЫЧКОВА: В Аргентину?

Д.ЗАЙЦЕВ: В Уругвай. С ним приехали из «Зарубежцентра», из Библиотеки Солженицына, что на Таганке — Виктор Александрович Москвин. Я был на этой конференции как представитель старообрядцев, ионии нам представили два плана. Первый план для испанцев, русско-испанцам, со смешанной кровью, они не умеют даже по-русски разговаривать — этот план был рассчитан на 10 лет, в течение которых они подготовят им школы, разное образование, чтобы они могли поехать в Россию. Другой план был для старообрядцев, которые ничего не потеряли, владеют чисто русским языком, культура которых даже больше, чем в России — это действительно. Они сказали, что для них уже все готово, Россия их ждет с раскрытыми руками, землю пусть берут, где желают, — все заброшенные земли пусть берут и начинают работать. Потому что староверы не разучились работать, семьи у нас очень большие, и все знают, что где бы они ни проживали, они всегда все поднимали. Хорошо известно, кто построил Сибирь — это староверы построили. Мы можем гордиться, что Сибирь подняли именно наши предки, — тут можно просто посмотреть по архивам.

Когда я был на конференции, мне пришлось выступить, но я кратко, за 8 минут, высказал все. Когда выходил с конференции, ко мне подошел автор старообрядцев, и показал мне большую книгу с фотографиями со всеми нашими староверами. Я говорю — откуда вы это взяли, это же наше? Он говорит: конечно, ваше, потому что я автор этой книги. — А где можно ее купить? — Вы ее не купите, это тираж только для ученых и университетов. Я говорю: продайте мне ее, пожалуйста, — это же наше. Я его просил, умолял, и он мне сказал: Данила, я тебе ее не продам, но отдам, лишь с одним уговором: подари мне один ваш поясок. Я говорю: я тебе дам два, только продай. Ну, он мне ее подарил, а я ему послал два пояска. Когда я открыл эту книгу, я был в шоке. Значит, куда бы мы ни трогались, в какие бы разные страны, нами занималось КГБ, — в этой книге есть то, что я родился в Аргентине, что у отца пятеро детей.

О.БЫЧКОВА: То есть, про вашу семью?

Д.ЗАЙЦЕВ: Да, что мой отец, Терентий Зайцев, попал в Аргентину , и у него пятеро детей, а из пятерых один — я.

О.БЫЧКОВА: То есть, все под колпаком.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. В Москве на конференции были разные русские — были оркестры, казаки выступали, — театр был забит полностью. Но после конференции ко мне подошли, и стали меня спрашивать — как вы относитесь к России? Я сказал — я бы раз приехать сразу же в Россию, эта заноза сидит у меня в сердце, я жду — не дождусь, когда это сбудется.

О.БЫЧКОВА: А до этого момента вы не были в Россию

Д.ЗАЙЦЕВ: Никогда. Но всю жизнь мечтал, и не только я, — сколько бы мы ни собирались, на свадьбах, крестинах, разных праздниках, — всегда говорили про Россию. Виктор Александрович мне предложил: если бы мы пригласили тебя на конференцию в ноябре 2007 г. — по вероисповеданию? Я ответил: меня очень интересует. — Хорошо, мы тебе пришлем приглашение с некоторыми вопросами. Если согласитесь — мы оплатим билеты и оформим визу. Я согласился. Через неделю-две получаю письмо с тремя вопросами: желаете ли поехать на конференцию, что бы хотели увидеть в России, что бы вы хотели, чтобы вам приготовили? Я ответил: на все время действия визы, чтобы у меня не было ни одного дня отдыха. Третье мое желание было — увидеть президента, — скажу откровенно. Не Солженицын.

Прошло время — визу они мне оформили, билеты прислали и спросили меня — где вы хотите жить, в гостинице? Я ответил — нет, мне интересно в храме. Потому что в храме я найду общий язык со старообрядцами и много чего узнаю, а гостиница — это закрытое лицо.

Конечно, я доволен, что был на конференции — я там много что увидел, меня поразила Москва, — знаете, чем? — Москва очень богатая. Столько дорогих машин, такие магазины, так одеваются люди — у меня был шок.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Она была такой, как представлялось?

Д.ЗАЙЦЕВ: Нет, я думал, что она бедная. Мы всегда думали, что в России нет машин, мы помнили, что такое было СССР.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Я всю жизнь мечтала приехать в Россию, и не только я, а все старообрядцы, которые живут за границей, что вам мешало просто приехать и посмотреть?

Д.ЗАЙЦЕВ: Это было нереально, потому что наши старики постоянно говорили: опасно, не время, все, кто уехал, больше не вернулся. Санховеры — это староверы, по происхождению украинцы, — они некоторые возвращались.

О.РОВНОВА: Они русские, воронежские — они говорят все-таки по-русски.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да? А мы их называем украинцами.

О.РОВНОВА: Потому что они живут близко к украинцам.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. Вот они некоторые возвращались, рассказывали, что как только доезжали до России, у них отбирали паспорта.

О.БЫЧКОВА: Это еще было при ССССР.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. Потом было непонятно. Мой родитель ездил сюда в гости, пока был живой, был здесь в 1984 году. Приехал, наплакался, и уехал. Потому что было безобразие, пьянство, — здесь было страшно. В Москве, в сквере, подошел к нему мужчина, спросил — что ты тут делаешь, старик? — и наподдал ему так, что он отлетел на три метра. Из-за ничего. А старику было 70 с лишним.

О.РОВНОВА: Ты об этом не рассказывал.

Д.ЗАЙЦЕВ: Просто промолчал. То есть, впечатление было тяжелое. Вторую визу неизвестно, как было получать — знали, что в России есть прописка, регистрация, нужно ходить везде — для нас это непривычно. Мы привыкли жить открыто, нам все везде там доступно, не требуется никакой прописки, регистрации в милиции, — ничего не надо. Куда хочешь, туда и иди. Есть деньги — плати. И порядок, слава богу.

А когда я приехал в Москву, услышал русскую речь, русские надписи — я заплакал, — я встретил свое. И все 10 дней я был в шоке, удивлен, был радостным. Мне староверы говорили: Данила, не верь, это все вранье, все это пиар, ты не знаешь действительности.

О.БЫЧКОВА: Староверы московские?

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. Они говорили — езжай в глубинку Россию, там увидишь правду. Москва это не Россия, Москва — это страна в стране. Они мне до сегодняшнего дня корят: мы же тебя предупреждали, а ты не слушал.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: А у вас было ощущение, что вы нашли свою страну.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да, это правда. Конечно, за 10 дней мы успели увидеть только Москву, а это много и немного. Но когда приехали насовсем — это было уже совершенно другая история. Я приехал туда, объяснял, рассказывал, уговаривал, и в конце-концов наши староверы послушались.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: То есть, кроме Москвы, вы в тот раз ничего не видели?

Д.ЗАЙЦЕВ: Ничего. Моя агента была заполнена в конец.

О.БЫЧКОВА: То есть, расписание.

О.РОВНОВА: Данила испанское слово употребил.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Итак, вы вернулись, влюбленный в Москву, стали агитировать всю свою семью?

О.БЫЧКОВА: И потом вы приехали всей семьей? А сейчас вы говорите, что вы разочарованы, и у вас ничего не получилось? Скажите двумя словами, почему?

Д.ЗАЙЦЕВ: Но простите, — это дурдом, — больше ничего не хочу сказать..

О.БЫЧКОВА: Хорошо, сама виновата — просила двумя словами и получила. Делаем перерыв и подробно поговорим об этой потрясающей истории Данилы Зайцева, переселенца из Уругвая, Аргентины, человека, который пытался найти в России свою родину, нашел ее, но дальше что-то пошло не так. Об этом — во второй части программы.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Александр пишет: «А рядом — молчаливая, покорная жена Данилы?» — нет, это старший научный сотрудник института, Ольга.

Д.ЗАЙЦЕВ: Это Оля, я очень доволен ей — мы приехали в первый раз из деревни за 500 километров по духовному делу, там была Ольга, мы ее пригласили к себе, и у нас так началась дружба. Это необычная дружба, потому что я многому научился от них, а они — от них.

О.РОВНОВА: Назови, как ты меня ласково называешь.

Д.ЗАЙЦЕВ: Олечка.

О.БЫЧКОВА: А про жену?

П.АЛЕШКОВСКИЙ: С женами там просто. Жены не покорные, как принято считать. Понятие «Домострой» безусловно, существует, они знают этот памятник, знают, что такое жить по Домострою, но при этом демократия абсолютная. Демократия теократическая, я бы сказал — молятся в воскресенье с половины третьего до 9 утра, — это обязательно. А все остальное время живут, рожают детей, воспитывают их, работают на поле, вышивают, шьют.

Д.ЗАЙЦЕВ: Мы там не называемся «мачистами».

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Да, мачо у них нет.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Сколько вас человек в семье?

Д.ЗАЙЦЕВ: У меня одиннадцать детей, пятеро женаты, и 15 внучат.

О.БЫЧКОВА: А сейчас где семья?

Д.ЗАЙЦЕВ: В Аргентине.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Вы сюда приехали один?

Д.ЗАЙЦЕВ: Я приехал сюда по партнерству.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Оля, расскажите, как живут старообрядцы в Аргентине?

О.БЫЧКОВА: И как вы откопали этих людей в Латинской Америке?

О.РОВНОВА: Прежде всего, хочу сказать, что старообрядцев значительно больше, чем мы думаем, и в России их значительно больше, чем принято думать. Если вы спросите своих родителей, были ли в роду старообрядцы, то они признаются, что все возможно. Я работаю в замечательном месте, Отделе диалектологии, возглавляет который Леонид Касаткин, замечательный диалектолог, и именно он и его жена, тоже сотрудник нашего института, руководитель другого отдела, фонетики, — они в середине 90-х гг. побывали в штате Орегон. Данила говорил уже, что был в США, — там они встречались с разными старообрядцами. Но это Северная Америка. Они несколько раз туда ездил, привозили удивительные записи, рассказы, и все время звучала тема, что старообрядцы из Орегона имеют обширную родню в Южной Америке. Но они поехать туда не могли, поэтому мне ничего не оставалось делать, как поехать туда. Первые 4 года я ездила туда с разведкой. Я читаю, что мои поездки в Аргентину, Уругвай, Чили, Боливию, Бразилию, Австралию, — это разведывательные поездки были. Мне было важно понять, что там происходит, много ли там людей, насколько они открыты, каков их говор, есть ли там работа для диалектолога. Думаю, что вы уже поняли, что непочатый край работы.

О.БЫЧКОВА: Ярослав из Санкт-Петербурга: «Здорово говорит по-русски ваш гость, теряю смысл, слушая речь». Они там действительно живут деревнями, как это выглядит?

О.РОВНОВА: Живут по-разному. В основном действительно стараются селиться одной деревней — так обстоит дело, и мы с Петей в этом году еще раз убедились — в Уругвае.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Две деревни.

О.РОВНОВА: Деревни с библейским названием Фер и Петанга. В Аргентине живут несколько по-другому — на своих чакрах, — это испанское слово, мы бы сказали «хутор» — это своя усадьба, свое хозяйство.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: На самом деле земля разделена на квадраты как в США, фермы, одна примыкает к другой. Там же бывают школы, это компактный район проживания людей.

О.РОВНОВА: В Бразилии живут деревней, — там несколько деревень. В Боливии по-разному, но все-таки староверы всегда стремились жить деревней.

Д.ЗАЙЦЕВ: По разному не подходит никак.

О.РОВНОВА: Это диалектом. По разному — по —другому никак не получается.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: То есть, они похожи по традициям в разных странах?

О.РОВНОВА: В южноамериканских странах похожи. Это действительно две ветви — они там оказались через Гонконг. И первое место, где они осели, это была Бразилия, штат Парана, а уже оттуда они стали разъезжаться и по другим бразильским штатам, в другие латиноамериканские страны и в Орегон. Когда в 2006 г. я вернулась в Москву после экспедиции, то в течение года я не знала, что мне делать с этим материалом. Я выступила с сообщением на Ученом совете, но решала для себя сложную тогда для меня этическую задачу. Дело в том, что они не хотят быть изученными.

Ш.6 Почему?

О.РОВНОВА: Они хотят продолжать быть закрытыми.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Старообрядцы обычно закрытая община — это традиционно так.

О.РОВНОВА: Их закрытость — условие сохранения культуры, веры и языка. В некоторых домах мне не разрешали включать диктофон, например.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Нельзя фотографировать, закрывают лица.

О.БЫЧКОВА: Но Данила — открытый человек.

О.РОВНОВА: Данила особенный человек.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: С особенной историей, он говорит: я всю жизнь хотел объехать весь мир. При этом это совершенно правильная идея, Данила сейчас обуреваем идеей, уверен, что он ее добьется — создаст в Аргентине деревню староверов и привезет туда, уже ведет детям учителя, священника, который научит их пению, сам Данила поет и умеет совершать службу, и русскому языку научит. Учат они сами по большей части, часто дети 4 года ходят в школу, — арифметика и язык. Испанский — со стороны, из воздуха. Но дайте слово Даниле. Данила написал книгу, которую Ольга готовит сейчас к выходу в свет — про всю свою эпопею и про историю старообрядцев «Часовенного согласия».

О.РОВНОВА: Она хорошо называется: «Повесть и жытие Данилы Терентьевича Зайцева» — «житие» — через «ы», и мы решили, что так и оставим. Это как первый и второй том «Войны и мира».

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: А есть ли цифра, сколько староверов проживают по всему миру?

О.РОВНОВА: Дело в том, что староверы разные, живут в очень разных странах — в Польше. Белоруссии, Украине, Румынии. Болгарии. Молдавии, Эстонии, Латвии. Литве.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: И по всей нашей стране, в том числе, в Москве.

О.БЫЧКОВА: Данила, ваши дети чем занимаются, как живут?

Д.ЗАЙЦЕВ: Вообще мы занимаемся сельским хозяйством, торговлей, магазинами. Открыли магазины, потому что продукты передавать в третьи руки невыгодно. А когда произвели и сами продали в розницу — это очень выгодно. Нам это понравилось.

О.БЫЧКОВА: А что вы выращиваете?

Д.ЗАЙЦЕВ: Овощи. И сами продаем в своих магазинах — это очень выгодно. Но почему так получилось, объясню кратко. Россия — плачевное дело, очень плачевное. Если власти не изменят будущее поколение, мы думаем, что приблизительно два поколения должны смениться, чтобы приблизительно страна наладилась. Потому что знаете, что — у нас, где я вырос, — вы приедете, вам не понравится — там пыль, ветер. Но что хотите, того и добьетесь — если честно.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Вы поэтому оказались у нас на Болотной?

Д.ЗАЙЦЕВ: Если честно, то да — потому что нигде ничего не исполняется, везде вранье и везде на тебе хотят прокатиться.

О.БЫЧКОВА: То есть, можно сказать, что вас сюда пригласили и обманули?

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Обокрали и обобрали до нитки.

Д.ЗАЙЦЕВ: Обманули.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Какие гарантии были?

Д.ЗАЙЦЕВ: Гарантии были — нам говорили, что государство даст гарантии. Я заполнил анкету по путинской программе переселения, и что меня здесь встретило? Ничего. Все было враньем. Многие переселенцы лили кровавые слезы. И когда состоялся конгресс, приезжали сюда 500 человек со всего мира, меня туда водила Лидия Графова. И там я слышал, как власти говорили — как же так, с 2003 г. по сегодняшний день в программу вложено 17 тысяч миллиардов рублей, и ни один проект не состоялся по переселению.

О.БЫЧКОВА: Конкретно вам что обещали?

Д.ЗАЙЦЕВ: Мы ничего не просили даром. Дайте нам земли, чтобы мы рассчитались на долгий срок, и технику. Как сеять, мы сами знаем, — покажите, куда сдавать и продавать.

О.БЫЧКОВА: И вам сказали, — дадим.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. Но ничего этого не было.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Он приехал в Минусинск, его бросили в колхоз, как собаку.

Д.ЗАЙЦЕВ: Дояром. На Пасху Христову.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: И сказали — доить коров — это выгодный бизнес. Он сорвался, нашел в Минусинске своих староверов другого Согласия, они ему помогли, результате позвонили Хлопонину, Хлопонин стал на уши, потому что это невыполнение приказания, но Данила сказал: нет, не хочу, уехал в Белгород. В Белгороде ему дали договор на 60 страниц, где бог знает что было написано.

Д.ЗАЙЦЕВ: Но вернемся немножко назад, — благодаря Лидии Графовой, — она молодец, — она подключила вместе с Москвиным — они меня дождались в Сибири, — она съездила, все проверила, — действительно, так и было, что со мной сделали. Второе — подключили Лукина, он договорился с губернатором белгородской области Савченко, и он нам встретил, скажу, что как отец — я очень доволен. Но он так и не узнал правду, что с нами случилось.

О.БЫЧКОВА: А что случилось?

Д.ЗАЙЦЕВ: Даже страшно говорить. Как я буду говорить — вот в книге подробности.

О.БЫЧКОВА: Скажите хотя бы три слова.

Д.ЗАЙЦЕВ: Хорошо. Денежки отмыть, проект вот такой раздуть на несколько миллионов долларов, и потом, когда вы сажаете гектар помидоров, — я знаю, сколько на это расходов. А когда тебе предлагают работать по чужому, надутому проекту, — на 32 млн. долларов, хотя я знаю, что на подобный проект нужны всего5-6 млн. долларов. Нам предлагали дома по 800 квадратных метров — а нам они зачем? Один дом — свыше миллиона долларов. Зачем это все?

О.БЫЧКОВА: То есть, пилили со страшной силой.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Да, распил.

Д.ЗАЙЦЕВ: Я тоже поступил умно — в Москве подключил моих друзей, чтобы они были моими партнерами, они будут смотреть на все порядки, будут все оформлять, а мы будем пахать. Это был Вадим Якунин, у которого завод лекарств, и Руслан Байрамов, у которого «Этномир» в Боровске — это бывшие партнеры. И чиновникам с ними было тяжело, потому что со мной они общались как с ангелом Божиим — когда я к ним приходил, они очень нервничали, но ничего не исполняли, хотя на словах обещали. Но ничего не исполняли на протяжении 6 месяцев. А мы уже посеяли пшеницу, и когда они у меня отобрали партнеров и предложили в партнеры государство, и надули меня, предложив проект.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Как это — отобрали?

Д.ЗАЙЦЕВ: А мне сказали — у вас выбор: или избирайте губернатора, или работайте со своими партнерами. А я свое слово дал губернатору, и никогда бы своему слову не изменил, потому что это староверческое слово. Слово наше — это как подписанный документ. И я хотел его исполнить. Но что они сделали? Они не допустили меня до Евгения Степановича никак. И я видел, что нас обманывают со всех сторон. Те, кто нам дали коровники, местное население, которое начало тащить шифер, пилить железо, — они тащат, а нам слова нельзя было сказать. Приходишь в администрацию, нам отвечали: найдете, кто пакостит, скажете нам, а будете много говорить — получите «петушка».

О.БЫЧКОВА: В какой момент вы решили, что все, хватит.

Д.ЗАЙЦЕВ: Мы тогда не бросили, мы еще верили в Россию. Когда меня в Минусинске кинули, мы встречались с директором Шушенского заповедника, Расуловым. И когда у нас не получилось в первый раз, я говорю — что делать, поедем обратно в Уругвай или Аргентину? Потому что здесь у нас ничего не будет. Мне дети сказали — зачем в Аргентину, лучше в Сибирь, в тайгу, — будем жить своей жизнью. Поехали. 500 километров от населенного пункта. Нас эта жизнь устраивает — это золотая жизнь, святая, — мы построили дома, времянки, построили бани, коровники, завезли коров и технику, корчевали лес, — все сделали. Но там появились наркоманы, которые там выращивают и собирают коноплю. У нас был договор, что мы можем собирать грибы, разводить пасеки, можем быть егерями, и нам помогут. А потом постепенно запретили даже чтобы мы на их катер садились. И потом подошли лысые ребята к нашим детям — не ко мне. И сказали — насобираешь — плати тысячу рублей. Мой старший сын, Андриан, очень религиозный, он сказал: мы не убийцы, ни от кого не скрываемся — за что платить? А ему отвечают: а куда ты денешься? Хотите здесь жить — другого выхода у вас нет. А я тогда уезжал писать книгу в Аргентину — мне надо было сконцентрироваться, я 7 месяцев сидел ночами, писал книгу и искал землю, чтобы перевезти семью.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: Обратно?

Д.ЗАЙЦЕВ: Обратно. Когда вернулся, увидел свою семью, я был в шоке — я даже заплакал.

О.БЫЧКОВА: Почему?

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Там все болели, жена заболела, ее увезли в больницу, дети остались одни, их не кормили, им не помогали, у них отобрали трактор, у них зимой не было дров.

Д.ЗАЙЦЕВ: Было просто жутко. И нам нельзя было выехать. И мы тайно с генералом связались через людей — пожалуйста, вытащите нас отсюда.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: С каким генералом?

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Он там рыбу ловил.

О.БЫЧКОВА: То есть, нашли знакомого, который помог.

Д.ЗАЙЦЕВ: Да. И он сказал: аккуратнее, мы не можем сменить Расулова, если хотите — мы вам этот парк отдадим, знаем, что вы будете работать честно. Но его нельзя сейчас убирать, потому что он уже заелся, он богатый, ему больше не надо воровать. А что наркоманство у него — мы это видим, но на это власти молчат, потому что другого посади — он будет хищно воровать. А этот уже наелся.

О.БЫЧКОВА: В результате отправили своих обратно?

Д.ЗАЙЦЕВ: Это была целая история. Были слезы, дерготня. Она в тайге молится, плачет, а я дергался по Абакану. Все тайно делали — никто ничего не знал, жили в разных местах. Я жил у старообрядцев, но знал, что они шпионы, что они работали на них же.

О.РОВНОВА: Сейчас, слава богу, вся эта семья жила вместе. Мы были у них в Аргентине, в штате Неокен, был в гостях, провели пять дней, вместе ездили на рыбалку с тем самым сыном Андрианом и его женой Нионилой, убедились в том, что все они живы и здоровы, — все 11 детей, включая 3-летнего Ванечку.

Д.ЗАЙЦЕВ: Сейчас ему уже 5 лет.

О.БЫЧКОВА: Дети сейчас ходят к психиатру — восстанавливают душевное равновесие.

О.РОВНОВА: Все это было очень непросто.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Что-то невероятное по ним прокатилось, как пулеметная очередь.

Д.ЗАЙЦЕВ: И теперь, уехав из России. Я могу сказать, — нас не мать приняла, мачеха нас приняла.

О.БЫЧКОВА: А почему так? В чем причина?

Д.ЗАЙЦЕВ: Тут надо пересказывать всю мою книгу. Мы прожили в Аргентине всего год и 4 месяца, и все это время нам приходилось трудно. Но мы знали, что кости у нас целы, значит, мясо нарастет. Так и получилось. Мы в первый же год посадили на 18 гектарах, государство нам дало разрешение на продажу в розницу — мы продали урожай. Я попросил у них 2 тысячи гектаров, они же нам подсказали — ищите партнеров в России. Аргентина хочет, чтобы к ним приезжали работники со всего мира, чтобы поднять страну. И вся Южная Америка сейчас очень поднялась.

О.БЫЧКОВА: То есть, Аргентине нужны такие люди, как вы, а России нет.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: У него был аргентинский паспорт, он вернулся туда, как к себе домой.

О.БЫЧКОВА: Но Россия тоже вроде родная.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Он сказал, что будет ездить сюда туристом — его много что тут держит.

Д.ЗАЙЦЕВ: Я приехал сюда на 30 дней и веду переговоры с российскими партнерами и губернатором нашей провинции в Аргентине. Слава богу, получается, — уже 2-3 партнера могут к нам поехать — будем вместе работать.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Он ищет инвесторов, которые бы помогли развивать ему туризм, рыбу разводить, сельское хозяйство.

О.БЫЧКОВА: Там?

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Конечно, там. Только там.

Д.ЗАЙЦЕВ: Горячие источники, туризм — все выгодно.

С.ШЕВАРДНАДЗЕ: В Россию больше, конечно, никогда не вернетесь жить?

Д.ЗАЙЦЕВ: Не скажу, что никогда. Если ситуация изменится, и будет тут так же, как в порядочных странах — вернутся все, не только мы. Нас уже в Белгород собиралось около тысячи семей. В Бразилии, когда была конференция, я тайно сказал всем староверам — никуда.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Староверы разные. Есть богатые, а есть средние и бедные, многие хотят изменить свою ситуацию. А есть такие, которые летают на маленьких самолетах, Оля у них спрашивает — есть права? Они: птичьи. Все по-разному.

Д.ЗАЙЦЕВ: Что сказать — беда.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Но при этом я видел там комбайны за 350 тысяч долларов, и не один такой комбайн стоит на усадьбе в 500-600 гектаров — это на каждую семью.

О.РОВНОВА: А я видела комбайн с компьютерным управлением в Бразилии.

Д.ЗАЙЦЕВ: В Бразилии есть семьи, которые обрабатывают по 30-40 тысяч гектаров.

П.АЛЕШКОВСКИЙ: Так что все по-разному. Но при этом я часто слышал такую странную фразу, говорят: идешь по Красной площади — родное, молиться хочется, читать. А назад приедешь — испанцы честные.

Д.ЗАЙЦЕВ: И это правда. Скажу, как оно получается — приезжаю, вижу, человек красивый, высокий стройный, кажется, такой милый, подойдешь, спросишь: где такая-то улица? — и никто не ответит. Никто ничего не знает. Даже милиция не знает, сейчас полиция — какой толк от этого? К нам приедешь — они маленькие, черненькие, некрасивые, но подойдете, и знаете, что? — радостно общаться. И до сегодняшнего дня, куда бы я ни пошел, не могу с ними наговориться, и они со мной точно так же.

О.БЫЧКОВА: Слушали бы вас много часов подряд, — удачи вам, чтобы вы нашли, наконец, свое место — неважно, в какой части света, — чтобы все было хорошо у вас и у вашей семьи, Данила Терентьевич.

Д.ЗАЙЦЕВ: Ну, уже слава Богу. Вам спасибо тоже.

О.БЫЧКОВА: И это была программа «Своими глазами».

Взято здесь:

http://echo.msk.ru/programs/svoi-glaza/858465-echo/#video

Из Боливии в Приморье возвращаются русские староверы

14 марта 2011, 14:36 Из Боливии в Приморье возвращаются русские староверы

Из Боливии в Приморье переселились четыре семьи русских староверов – 10 взрослых и 13 детей. 24 февраля они прибыли в село Корфовка Уссурийского района и на некоторое время останутся в нем, пока не отстроят свое собственное жилье в четырех километрах от села. Староверов возглавляет староста Ульян Мурычев, вся группа стала участником Государственной программы содействия добровольному переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом. Брат старосты Елисей Мурычев так объяснил причины возвращения в Россию: "У нас был старый дед, который застал еще те времена, когда наши предки были вынуждены покинуть Приморье по религиозным соображениям. Это произошло в 1933 году. Он всегда говорил, что он вернулся бы на родину, если бы поменялась власть, которая не притесняла бы нашу религию. Мы тоже мечтали об этом. И вот время пришло". По словам Ульяна Мурычева, "в Боливии сухая земля и много насекомых. Там все продукты на вкус совсем не такие, как здесь, как должны быть. Поэтому там многие из нас болели. Мы уверены, что надо жить здесь, в России, где наш дом". В прошлом году Ульян Мурычев специально приезжал в Приморье "на разведку", и окончательно убедился в необходимости возвращения в Россию. По сообщению заместителя главы Уссурийского городского округа Александра Гавриленко, каждая из четырех семей староверов временно получит двух – и трехкомнатные квартиры в деревне Корфовка. Под строительство собственных домов группе Ульяна Мурычева будет выделено место рядом с одной из речек и крупные земляные наделы в 20 гектров и больше. В Боливии русские староверы занимались выращиванием зерновых, в Приморье собираются заниматься животноводством. "Они должны определиться, чем будут заниматься, и какая земля для этого нужна – под зерновые культуры, овощеводство или для кормов. С землей у нас проблем нет", – отметил Александр Гавриленко. По словам Ульяна Мурычева в ближайшие месяцы в Россию переедут из Боливии еще пять семей староверов, а также семья его младшего брата – Иосифа, которая недавно переехала в Калужскую область из Уругвая самостоятельно, но намерена также присоединится к переселенческой госпрограмме для переезда в Приморье. Источник: Русский век

взято здесь: http://www.starover.religare.ru/article8125.html

Они приехали из Уругвая с надеждой, а остались ни с чем

Староверы сбежали из новой России


Они приехали из Уругвая с надеждой, а остались ни с чем

История семьи староверов Зайцевых вполне могла лечь в основу захватывающего фильма. Только сценарий для них написала сама жизнь. Невероятные приключения уругвайцев в России — так, перефразируя название известной советской кинокартины, можно в одном предложении описать события, которые произошли со староверами с тех пор, как два года назад они решились переехать на историческую родину и построить здесь новую жизнь.


Старообрядческий скит, где до отъезда обратно в Уругвай коротало дни семейство Зайцевых, затерялся в переулках Таганки. Здесь, в обители в центре российской столицы, староверы денно и нощно молились только об одном: как бы поскорее вернуться в такую далекую от России, но близкую сердцу Латинскую Америку. Родные корни уругвайских мигрантов больше не тянут. Лучше лелеять свои традиции и культуру на чужбине — решили они.




В ожидании возвращения Зайцевы ввосьмером ютились в двадцатиметровой комнате — трапезной храма. На столе и по углам лежал нехитрый скарб — одежда, фотографии и множество швейных принадлежностей. Шитье и вышивка — главное занятие женщин в семействе Зайцевых, а с недавних пор и мужчин. Шили не покладая рук, ведь в последний месяц это было для них единственным средством к существованию: жили на то, что выручат от рукоделия. За длинным столом кипит работа: каждый занят своим делом — и взрослые, и дети, с ранних лет приученные к труду. Привычный ритм жизни старообрядцев нарушает мой визит. От мала до велика Зайцевы рассаживаются вокруг меня. То, что пережили они за без малого два года жизни в России и как вообще рискнули отправиться по ту сторону Атлантики, двумя словами не передать.

На зов далекой родины

— Я и мой супруг Данила родились в Бразилии, — начинает рассказ 48-летняя Марфа, мать одиннадцати детей, в отсутствие мужа исполняющая обязанности главы семейства. — Наши деды во время революции оказались в Китае, а потом обосновались в Латинской Америке. Мои родители, как и родители Данилы, из Бразилии перебрались в Уругвай. Там мы с ним познакомились много лет назад и поженились. Жили не на широкую ногу, но и не бедствовали. Делали все, как и наши предки: женщины занимались домашним хозяйством и рукоделием, мужчины обрабатывали землю. О том, что когда-нибудь переедем в Россию, даже не думали. Пока российские чиновники сами нас не позвали…

А позвали Зайцевых не кто иные, как российские дипломаты, уже шесть лет активно продвигающие программу по переселению соотечественников из Латинской Америки. Дескать, велика Россия-матушка, а сельским хозяйством заниматься некому. Предлагали и помощь оказать сразу: подписать все программные документы. Но смекалистый Данила Зайцев ставить на бумажках подписи не спешил, хотел все выяснить в деталях и первым отправился в Россию “на разведку”.

— Тесть мой поехал, все разузнал, поговорил с чиновниками и подготовил почву к переезду семьи. Но вступать в программу по переселению соотечественников так и не стал: очень непростые в ней были условия. За что мы все ему сейчас благодарны: если б стали участниками программы, вообще бы отсюда не смогли уехать. Программа, конечно, дает определенные гарантии. Но если ее участник и члены его семьи раньше чем через два года решат выехать с места поселения, они должны будут возместить затраты, вернуть “подъемные” деньги. К тому же с документами выйдет целая история. Поэтому тесть и побоялся идти на такой шаг, — вступает в разговор зять Марфы Георгий. — Из России Данила вернулся довольный и окрыленный. Мы с женой тогда жили в Боливии — я родом оттуда. Собрались мы все в Уругвае и решили переезжать. Продали дома, хозяйство. Данила с Марфой забрали пятерых несовершеннолетних детей — Сафоню, Иллариона, Ирину, Мастрию и Ваню, их старший сын Андриян взял свою семью, я с женой Еленой и нашей дочкой Ираидой и родители Марфы — таким составом отправились обживать новое место.

Мытарства начались с Белгородской области. Однако ничто в первое время не предвещало беды.

— Нам дали на семьи три дома, землю, сеялку, два трактора. Все остальное, что было нужно, мы купили сами на деньги, которые одолжили у московских партнеров, друзей-староверов Данилы. Они нам помогали, смотрели, чтоб никто не обманул. И мы стали работать, засеяли много гектаров, дело пошло. Данила подготовил для правительства области целый сельскохозяйственный проект. Губернатор относился к нам очень хорошо, но вот его помощникам мы мешали. Не понравилось им, что мы все вместе с московскими партнерами делаем. Дело было вот в чем. Белгородская область не входила в программу по переселению, а губернатор вроде как захотел оформить заявку, после того как мы там стали работать. Его окружение знало, что Данила общается со многими семьями и может позвать сюда многих из Латинской Америки, чтобы обживать новое место. Тогда стали они составлять программу под свои бизнес-интересы, ведь если бы область вошла в число регионов для переселенцев, пошли бы и федеральные деньги. А Данила с московскими друзьями предлагали свой вариант программы, хотели создать поселение для староверов, чтобы жили они там на самообеспечении. Вот чиновники и поставили нас перед выбором: или работаем с партнерами, или с государством. Данила как старший подумал и решил, что трудиться станем под началом областного правительства, — продолжает Георгий. — Но жить на маленькие деньги, которые мы получали за работу от государства, с такими большими семьями мы, конечно, не могли. И чиновники это понимали. Как-то раз нам сказали составить список продуктов, которые нужны для жизни. Через несколько дней привезли мешки с мукой, растительное масло. Поварили мы, поели, а на следующий день у всех сначала поднялась температура, а потом тело стало покрываться коростой. То, что нас отравили, предположил только Андриян, все остальные в это никак не могли поверить. Когда очухались с божьей помощью, привезенные продукты больше не трогали. А Даниил взял муку и масло и повез в Москву к друзьям-партнерам. В лаборатории провели экспертизу. Оказалось, что в растительном масле было в 600 раз больше грибков, чем допустимо человеческому организму! Выходит, хотели нас со свету сжить…

Скорей всего, местные чиновники не имели злого умысла. Просто, по российской традиции, решили облагодетельствовать нуждающихся лежалым товаром с истекшим сроком годности. Но староверам такая чиновничья “забота” не понравилась.

Вернувшись в Белгород, старший Зайцев сказал, что жить переселенцы там больше не будут. Родители Марфы сразу уехали к родственникам в Приморье. Куда податься без гроша за душой остальным, уругвайцы не знали совершенно: ведь родичи, бросившие якорь на Дальнем Востоке, предупредили, что и там жизнь не сахар, сами с горем пополам перебиваются. И тут Данила вспомнил про одного “доброго” человека, который звал семейство к себе, трудиться в заповедных угодьях. О том, что настоящие злоключения только начинаются, они и не догадывались…

Траву разрешили собирать одну — коноплю

С Александром Рассоловым, директором Шушенского заповедника, что в Красноярском крае, Данилу Зайцева познакомили, когда он в первый раз приехал в Россию, еще без родных. Услышав от главы семейства о готовящемся глобальном переезде, г-н Рассолов немедля предложил свои услуги: коли не приживетесь на новом месте, приезжайте, мол, в заповедник, здесь работа есть всегда — будете собирать ягоды, орехи, травы, продавать пушнину. Собрав с миру по нитке на билеты, Зайцевы отправились в Красноярский край. Путь на перекладных был не близок. Новое пристанище, предложенное знакомцем Рассоловым, староверы нашли в тайге, в 200 километрах вверх по Енисею от Саяно-Шушенской ГЭС. Добраться туда можно было только по реке. Но уругвайцев такая удаленность от цивилизации нисколько не пугала — наоборот, чем дальше от всего мирского, тем лучше. “Заживем своей общиной, как привыкли”, — мечтали они.

— Мы завели пасеку, кур, гусей. Стали строиться. Сначала построили дом для семьи Андрияна, потом своими руками возвели избу и баню для мамки с тятей, моих братьев и сестер и нас с Георгием и маленькой Ираидой, — вспоминает дочка Марфы Елена. — Время шло, денег и продуктов стало не хватать, жили впроголодь. Ведь орехи и ягоды нам Рассолов собирать запретил, как и заниматься пушниной. И мы стали спрашивать директора: что же нам делать, чтобы заработать? Тогда он дал задание: сплести на продажу много березовых веников для бани, купить их у нас пообещал по 100 рублей за штуку. И сделали мы за две недели 600 березовых веников. Но брать их Рассолов отказался. “Зачем они мне? Продавайте кому хотите”. А вывезти эти веники мы никуда не могли — сплавляться по реке было не на чем. Когда попросили собирать и настаивать травы, тоже запретил. Одно нельзя, другое нельзя, третье невозможно… С того момента поняли, что директор заповедника просто издевается над нами. Мы стали практически его рабами — за то, что трудились на него, строили, давал какие-то деньги, но не больше 3000 рублей в месяц на всех. Разве на эти деньги прокормишь нашу большую семью?..



То и дело Георгий с Андрияном заводили с Данилой разговор, что жить так дальше нельзя, можно и с голоду помереть. Но старший Зайцев все еще надеялся, что “хозяин тайги” Рассолов изменит свое отношение, и староверы заживут как у Христа за пазухой.

— Но вскоре мы окончательно поняли, что нормальной жизни нам там не будет никогда. В один день приехали к директору какие-то люди. Пришли они к нам и предложили за хорошие деньги собирать коноплю. А конопля в заповеднике была высотой с человеческий рост. За охапку собранной дурман-травы сулили по 1000 рублей. Мы — люди верующие, потому отказались этим заниматься. И шибко тогда испугались, что примажут нас к незаконному делу, а потом сломят головы. Тесть Данила уехал в Аргентину, надеялся там заработать деньги, чтобы мы все потом улетели, да и вообще разведать обстановку. Вместе с ним Россию покинул и Андриян с семьей, — рассказывает мне Георгий, показывая фотографии, на которых запечатлено их житье-бытье в тайге. — А я взял Елену с Ираидой и направился к родне в Приморье. В заповеднике осталась только Марфа с детьми. Была осень 2009 года. Жена моя была тогда беременна. Приехали мы в Приморье, работы там не оказалось. Встретился один добрый человек: я по лютому холоду возил на санях дрова, а он мне платил за это продуктами, денег наличных у него не было. И на том спасибо, так бы вообще пропали. Жили во времянке, топили буржуйку. Кое-как зиму перекантовались. А по весне Елена родила Василису, и когда дочке было пять недель, мы вернулись в Красноярский край. Приехали — и не узнали своих родных: все исхудали, дети стали сухие, бледные, фруктов в глаза не видели несколько месяцев. Рассолов, пока все взрослые мужчины отсутствовали, держал Марфу с детьми в черном теле, хотя Данилу, когда тот звонил из Аргентины, уверял, что его семья ни в чем нужды не испытывает.

Побег из Шушенского

Через некоторое время из Латинской Америки вернулся и сам Данила. С радостной вестью: нашел для семьи дом в Аргентине. Теперь нужно было только уехать… Услышав о том, что Зайцевы намерены покинуть тайгу, Александр Рассолов пришел в бешенство. Хотя староверы решили оставить ему все — и свою технику, и хозяйство, и построенные дома, лишь бы поскорее унести ноги из заповедника. Но уезжать им директор запретил и баржу, на которой можно было добраться до ближайшего населенного пункта, не дал. А потом, подумав несколько дней, предложил: оставляйте в тайге работником 16-летнего сына Марфы и Данилы Сафоню — и можете уезжать. Бросить мальчика на верную гибель родные, конечно, не смогли.

Старообрядцы уже было смирились со своей участью, когда помощь пришла откуда не ждали. О бедственном положении Зайцевых узнал один генерал, который часто приезжал в заповедник. Он-то и решил спасти несчастных переселенцев. Дальше события развивались точно как в блокбастере. Вещи собрали за полдня — времени было в обрез: если бы кто-то из помощников директора увидел, что бесплатная рабочая сила уплывает, уругвайцы на всю оставшуюся жизнь могли остаться таежными пленниками. Тайком вместе с генералом на барже Зайцевы доплыли до Жойки, а там спаситель нанял два микроавтобуса, и семейство довезли до райцентра Ужур, где у Данилы жили дальние родственники. От владений Рассолова до Ужура было добрых 450 километров, и Зайцевы успокоились: едва ли настигнет их там “лесной царек”.






— В Ужуре заказали билеты на проходящий поезд до Москвы, чтобы уехать вместе, ждали неделю. Всем достались верхние полки. Спасибо добрым людям, что уступили нам в вагоне несколько нижних для детей, — вздыхает Марфа. — В одном московском монастыре у Данилы были знакомые, они и помогли нам приютиться в храме Николы. С начала августа мы живем тут. Прихожане приносят продукты, кто-то даже деньги жертвует. Сыновья Илларион и Сафоня, до того как не решится вопрос с отъездом, живут у родичей в Калужской области. Мы же из обители практически никуда не выходим, все время шьем. Уже продали несколько вышитых рубашек — деньги небольшие, но хоть что-то. В церковной лавке договорились выставить на продажу вышитые картины. Даже Георгий стал заниматься вышиванием — деваться нам некуда.

Чужие среди своих

Приехав в Москву, Зайцевы обратились в посольство Уругвая, ведь все они граждане Латинской Америки — Уругвая и Боливии. Но за счет Уругвая десять человек вывезти не могли, разве что обещали помочь оформить документы. Шутка ли, на перелет в один конец требуется около 350 тысяч рублей…




“Кровь у нас истинно русская, мы никогда ее не смешивали и сохраняли всегда свою культуру. Даже дети у нас до 13—14 лет не учат испанский язык, чтобы не забыть родной. Но в Россию мы возвращаться больше не хотим ни за что, хотя на все воля Божья. Вплоть до сегодняшнего дня мы горько жалеем, что решили сюда переселиться. В Латинской Америке мы чужие, потому что русские, но здесь тем более никому не нужны. На земле в России рай, природа красивая, дух захватывает, но вот чиновники и богатые люди — это кошмар”, — печалятся старообрядцы.

К делу подключились общественные организации. 30 августа первым из России улетел глава семьи Данила. 21 сентября 2010 года в Уругвай возвратились остальные Зайцевы. Правда, не все. В заложниках Россия-матушка все же оставила троих — 23-летнюю Елену с пятимесячной дочерью Василисой и 11-летнего сына Марфы и Данилы Иллариона. Веселая, улыбающаяся Елена, какой я видела ее еще несколько недель назад, за день после отъезда родных выплакала все глаза. “Меня с Василисой и брата Ларьку не выпустили из-за проблем с документами. А все остальные ведь не могли остаться — когда еще мы найдем столько денег на перелет? Сказали, что нам придется прожить здесь еще какое-то время, чтобы сделать необходимые документы, а потом выехать. Но сколько именно, пока непонятно. Бог даст — не пропадем, надежда у меня только на Него…” — говорить Елена больше не могла. Только закрыла руками лицо и стала тихо плакать…

Взято отсюда: http://koshchey.livejournal.com/456377.html

11. Не зная броду…

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Не зная броду… Староверы, наивно поверившие российской пропаганде, потеряли на родине все, что было нажито в уругвайской эмиграции
--------------------------------------------------------------------------------

Два года назад, по горячим следам "триумфального воссоединения Русской Церкви", в рамках великого проекта "Русский мир", СМИ торжественно отрапортовали о еще одном успехе российской дипломатии в деле "собирания соотечественников". Староверы из далекого Уругвая - можно сказать, самые упорные эмигранты - встретились с консулом РФ в этой стране, и тому удалось убедить их отправить на "историческую родину" первого "разведчика". Старовер и успешный фермер Данила Зайцев собрался, затянул пояс и двинулся в далекую РФ.

А дальше начинается нечто непонятное не только Даниле, но и бывалому жителю постсоветской России. Те же самые чиновники, что уговаривали его вернуться в "гостеприимную процветающую Россию", поняв, что Данила и впрямь собрался в Россию, не на шутку удивились и стали тут же в коридоре объяснять ему, что никуда ехать не надо. "Вы что, не понимаете?!" Но он и вправду не понимал. Случилось то, чего не ожидали в самых смелых прогнозах дипломаты: он поверил их словам и решился исполнить мечту всей своей жизни, вернуться на родину предков.

Но что не знал и не мог себе представить Данила, родившийся в Китае, куда староверы бежали из Сибири во время Гражданской войны в 1920-е гг., так это всех особенностей российской монопольной экономики и связанных с нею коррупции и всеобщего произвола. Он с трудом мог себе представить, что власть, кажущаяся столь гостеприимной и мощной, на деле слаба и едва может ориентироваться в ситуации. Что она лишь говорит о возрождении России, но заботится лишь о личной "административной ренте". Да тут еще и экономический кризис наступил, который совсем уж обнажил явления, слегка прикрытые былым нефтедолларовым изобилием.

Не зная всего этого, Данила приехал в фонд "Русское зарубежье", побеседовал с чиновниками и принял скоропалительное решение – немедленно сниматься и ехать в Россию. Тем более, что директор фонда Виктор Москвин, хотя и пытался донести до наивного старовера свои сомнения, но делал это как-то неуверенно. Ни он, ни чиновники не объяснили Зайцеву главного: в России нет никаких обязательных законов, гарантий собственности и бизнеса, действует (да и то до поры) тотальный коррупционный механизм, который приводят в движение "знакомства".

Приехав в город Минусинск, куда Даниле определила ехать "путинская программа", он обнаружил, что никому там не нужен. Его, всю жизнь работавшего на себя, попытались определить скотником на умирающую ферму. Глава местной администрации даже не знал, есть ли в Минусинске другие староверы. Его это просто не интересовало – "староверы, нововеры…". Простой советский человек знает, что главное – вовремя совершить ритуальное действие, например, поставить свечку, особенно если начальство велит, а разбираться во всем этом – головы не хватит. Из Минусинска Данила уехал с тяжелым сердцем: чиновники грубо сказали ему - из "путинской программы" мы тебя вычеркиваем. Не хочешь работать, где скажут и кем скажут, не хочешь быть простым русским крепостным – живи, как знаешь, если выживешь.

Описывать горемыканья Данилы по России долго, да и вряд ли нужно подробно. Все происходило примерно по одной схеме: староверы приезжали на новое место, пытались там обустроиться, как привыкли по Уругваю, но почему-то всякий раз возникали советники, посредники, намеки, начинались "отношения" с местными властями, губернаторами и прочими, рано или поздно кончавшиеся предложением во что-то вложить круглую сумму. Когда сумма вкладывалась, вдруг оказывалось, что все активы оформлены не на староверов, а на посредников и "государевых людей". Данила и его семья из 11 детей и множества внуков оказывались всякий раз с носом. От разбитого корыта они уезжали на новое место только для того, чтобы начать новый круг мучений.

Одним словом, наш старовер вконец запутался в коррумпированных схемах и потерял все, что было нажито в Уругвае. Симпатизирующие чиновники, даже самого высокого ранга, "никак помочь не могли", так что оставалось лишь одно решение – признать эксперимент неудачным.

Остаются вопросы. Почему старовер часовенного согласия поверил президентским чиновникам настолько, что не захотел ехать на Енисей, Урал или Алтай к своим единоверцам? Многие часовенные христиане вполне неплохо устроились и приспособились к диким российским экономическим условиям. Живут натуральным хозяйством, например. Но Данила уже стал западным (латиноамериканским) фермером с определенным "правовым" мышлением. У него были западные представления о хозяйствовании, его масштабах и условиях. Он просто попытался вести хозяйство в РФ так, как это делается в Уругвае или Аргентине – не самых, между прочим, "цивилизованных" экономиках по европейским меркам. Но это не получилось, не могло получиться. Он поверил правительственным заверениям о программе переселения соотечественников, не зная, что все слова чиновников ничего не значат, пока не приедет лично премьер-министр (как в Пикалево) и не даст личное указание и не выделит лично денег. Тогда (и только тогда) коррумпированные чиновники отступают и делают вид, что у нас все, как нужно. Словосочетание "либеральная экономика" понимается ими как свобода воровать или как пустой звук.

Но оставим экономическую и социальную сторону вопроса. Обратимся к религиозной. Староверы Уругвая потеряли общий язык со своими единоверцами в России – Данила даже не стал встречаться с часовенными Сибири и не рассматривал возможность поехать к ним. Это черты упадка. Староверие сейчас стоит перед необходимостью ухода от социальной и этнической оболочки. Чтобы сохранить веру, недостаточно нарядиться в косоворотки и смазные сапоги, если нутро все модернизировано. Даже уругвайские староверы стали западными фермерами, стали нутром западными людьми, и с ними поступили как с акционерами "British Petroleum" или с какими-то иными "чужаками". Ведь, как ни крути, несмотря на исконный русский язык, Данилу российские товарищи держали за "богатенького буратину" из-за океана, которого надо облапошить и выбросить. Тут советский граф А.Н. Толстой очень все правильно описал. Только современные лисы Алисы и коты Базилио давно воссели в чиновных кабинетах и прослыли благочестивыми православными. А Даниле как-то раз, когда он попытался сопротивляться грабежу, сказали прямо: "Уезжайте! Здесь вы жить не будете!" И детей его за русских не считают.

Вот такая печальная история. Данила, здоровенный работящий мужик, рассказывая про свои мытарства, просто плачет от бессилия, обиды и недоумения. Он пытался обрести свой дом в российской действительности: в Минусинске, в Белгородской области и в Шушенском районе Красноярского края... Везде его беззастенчиво обворовывали, а чиновники получали еще и бонусы за участие в "программе Путина". Став западным человеком, он сохранил Старую православную веру, но оказалось, что как раз это никому и не нужно. Религия в российском государстве – это приводной ремень, средство управления социумом. Серьезные убеждения никого не интересуют, и уж тем более не интересуют практические воплощения таких качеств, как "честный труд", "благочествие" и прочее… Неслучайно более всего работодателей Данилы в Шушенском возмутил тот факт, что по церковным праздникам староверы не работают.

Провал этого проекта, несмотря на то, что он инициирован в режиме имитации деятельности "патриотическими" властями предержащими, есть очень печальное дело. Русскому человеку, несмотря ни на что, свойственно надеяться на лучшее, на то, что правда рано или поздно восторжествует. А тут все иначе. И самое ужасное, что сказать Даниле нечего, кроме: "Уезжай отсюда поскорее, здесь делать нечего, если ты честный, верующий, наивный, работящий и порядочный русский человек". Избавишься от этих "ненужных" качеств – можешь попробовать еще раз приехать, авось для человека без принципов и с большой хитростью тут как-нибудь найдется место. Если подпустят.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"

Источник

10. Уругвайских староверов обманули российские власти и они решили вернуться домой!:(

27.09.2009


Помню с каким энтузиазмом часовенный старовер из Уругвая Данила Зайцев два года назад на конференции "Старообрядчество: история, культура, современность" рассказывал о планах переселения своих братьев на их историческую Родину...А с какой помпой центральные телеканалы освещали политику российских властей по переселению соотечественников в Россию...И вот, сегодня мы увидели плоды этой политики...В старообрядческой среде давно ходили слухи, что переселившихся староверов попросту "кинули"...Сегодня о ситуации рассказал сам Данила Зайцев, встреча с которым прошла в нашем храме (храме свт.Николы на Бутырском валу) сегодня после службы. Встреча продолжалась больше часа и всех подробностей "приключений" уругвайских староверов я описывать не буду...


Суть такова, попробовав поселиться в 3 российских регионах, община часовенных возвращается в Уругвай: в Красноярском крае их хотили за копейки трудиться в бывшем колхозе и не разрешали селиться вместе, в Белгородской области отравили детей гуманитарной помощью, концентрация грибка в которой была в 600(!)раз выше нормы, в Шушенском заповеднике, живших в землянках староверов, пытались использывать как диковинку для туристов...Наивные, но упорные староверы долго терпели...терпение кончилось и они возвращаются в приютившую их Латинскую Америку!


Больно за братьев и стыдно за власть!:(((


Источник:

9. Новый «обряд» староверов

21.08.2009

После долгих десятилетий, проведенных на чужбине, старообрядцы стали возвращаться домой, в Россию

Даже Уругвай их не изменил

…В центре современной Москвы Капитолина Бодунова похожа на гостью из прошлого. Ее старинный сарафан в пол и русский платок на голове выбиваются из джинсово-маечного потока московской подземки. Капитолина сразу оказывается в центре внимания – народ не стесняясь разглядывает «чудной прикид», как она держит голову, как степенно идет. А вы попробуйте в таком наряде мчаться, распихивая всех локтями… Вряд ли кто угадает, что это повседневная одежда Капитолины. Просто за последние 300 лет в ее старообрядческой семье ничего не изменилось: говорят, одеваются и молятся они так же, как делали это еще при царях.

Несмотря на свой несомненно русский вид, Капитолина – иностранка. Родилась в Боливии, жила в Аргентине, в Россию приехала из Уругвая. В Москву Капитолина выбралась «на разведку». Заодно привезла свои картины, за которыми уже выстраиваются в очередь коллекционеры. Ее стиль – русский наив – сейчас модный тренд.

Дом Капитолины – в Ла-Питанге, уругвайской деревне, где после десятков лет скитаний осели русские староверы. В 1917 году их предки, опасаясь репрессий, бежали в Китай, где дождались другой революции – Великой китайской, от которой тоже сбежали – в Южную Америку, расселившись по уединенным деревням Бразилии, Боливии, Аргентины, Чили и Уругвая. После долгих лет чужбины староверы потянулись домой, в Россию.

Не пьют, не курят, работают 6 дней в неделю

– Я всегда знал, что мы вернемся. Не сам, так мои дети или внуки эту мечту все равно осуществят, – сказал мне Василий Реутов, который прибыл в Россию в числе первых 30 староверов. Его отец и дед ни разу не были на родине предков, знали о ней только по рассказам прадедов. Василий утверждает, что ему с детства снились горы и леса, где водилось вдоволь дикого зверья, а реки кишели рыбой… Поэтому вопрос, куда ехать, перед ним даже не стоял. Лаулю – поселок на севере Приморья, который обживали еще древние староверы.

– Они – практически идеальные переселенцы. Не пьют, не курят, работают 6 дней в неделю, пашут, сеют, ни на какую госпомощь не претендуют – они даже детские пособия и пенсии в большинстве своем не получают – считается, это деньги «ни за что», поэтому и брать их грех, – пояснил директор фонда «Русское зарубежье» Виктор Москвин. – К тому же они хотят заселиться на свои исконные земли, большая часть которых сейчас просто заброшены и не обрабатываются.

Россия позвала староверов домой устами советника посольства России в Уругвае Дмитрия Белова.

– Я первый раз к ним приехал – как в сказку попал, – рассказал мне Дмитрий. – Мальчишки на улице играют в лапту, при встрече кланяются в пояс, женщины – в сарафанах и кокошниках, мужчины – с бородами и в косоворотках. Сами шьют себе одежду – в магазинах, ясно, такой не купишь. Обороты речи у них в основном старинные: вроде и по-русски, а не всегда и поймешь, о чем речь. Первый раз мы их спросили: может, чем помочь? Они попросили сказок на русском языке. Детей-то они в школы не отправляют, сами учат, а из учебников у них – только «Молитвослов» да Псалтирь. Зато их они знают назубок.

Как приехал, купил российский флаг

Через несколько месяцев первая «партия смелых» отправилась из Уругвая на историческую родину. Уже по прибытии разбились на две группы – семья Василия Реутова осела в Приморье, а Данилы Зайцева – в Красноярском крае. Семья в староверском понятии – это человек 50: дети, внуки, невестки, зятья. Селятся в соседних домах и подчиняются старшему.

– И какого лешего вы сюда едете? – недоумевают местные жители, намекая на сытое житье за границей и отечественные трудности. И действительно, новым жильцам поначалу предложили… работать скотниками в колхозе за зарплату в 3800 рублей. Позже, правда, разобрались в психологии «вольных людей» и выделили семье Реутова 660 гектаров заросшей бурьяном земли и два заброшенных домика в поселке Дерсу (бывший Лаулю), а Зайцевым повезло еще больше – их поселили на территории, прилегающей к Саяно-Шушенскому биосферному заповеднику в тайге.

– Сейчас мы оформляем землю, документы и прописку – честно говоря, не думали, что это такая сложная процедура. В Уругвае всё занимает несколько дней, здесь – месяцы и даже годы, – посетовал Василий Реутов. – Но мы не жалуемся и ни на кого не обижаемся, живем, как Бог велит, молимся о лучшей доле. Домики подремонтировали, а вот с урожаем в этом году скорее всего будет плохо – все залило дождями. Местные говорят, за последние 50 лет столько осадков в сезон не выпадало.

До Зайцевых не дозвониться – в их глухой тайге мобильная связь не ловит и телефонные кабели туда не проложены. Связь с «большой землей» – лишь радиоэфир дважды в день. Для староверов это благо. Телефоны, телевизоры, Интернет – все это, они считают, ни к чему.

– Некоторые уже живут «по слабости», – чудно поясняет Капитолина. – Телефоны энти ручные завели, аппараты заснимающие. Но все это не приветствуется. Мне, чтобы картины продавать, нужна интернет-связь. Я для этого специально в город езжу – дома компьютера нет и, наверное, не будет. Данила Зайцев, видимо, всем доволен. По крайней мере, первое, что он сделал на новом месте жительства – купил российский флаг. Сказал, повесит на забор, пусть это и выглядит немножко по-иностранному: в России эта патриотическая привычка еще не прижилась.

Импортеры «исконно русского»

– Если честно, я езжу к ним отдыхать душой, даже дачу рядом поставил, – поделился директор заповедника Александр Рассолов. – И как директор заповедника я ими доволен: обращаться с природой у них в крови, они этим живут. Планирую со временем туризм наладить – уже сейчас много желающих посмотреть на исконно русский быт, послушать чистую русскую речь. И потом, многие из них мастера делать поделки – шкатулки, скатерти, занавески, салфетки с национальным колоритом. Если у них в Южной Америке все это раскупали с удовольствием, в России тем более желающие найдутся.

В общем, «староверская древность» как раз оказалась на пике моды. Взять тот же экотуризм и производство экологически чистых продуктов: меда, творога, сметаны, молока, мяса, овощей – староверы отвергают всякую химию.

Как устроится первая группа переселенцев – от этого зависит, потянутся ли за ними остальные. «Возвращенцы» регулярно шлют через океан новости тем, кто остался в Уругвае.

– Я получил российский паспорт еще в начале 1990-х – в Боливии мне его оформили за 300, кажется, долларов, а остальные наши имеют пока только вид на жительство, паспорта им выдадут через 3 года проживания в России, – рассказал Василий Реутов.

– Это, конечно, абсурд, – сознается советник посольства России в Уругвае Дмитрий Белов. – Уж кто русские люди и россияне, так это, конечно, они.

– В Россию переезд далекий, с дитями боисся рисковать, надо все хорошеньче взвесить, – красочно выговаривает Капитолина. И перечисляет имена своих детей: Федора, Серафима, Ильи. Капитолина еще не знает, переберется ли сюда всей семьей, но на своих картинах рисует снег и красавиц из русских народных сказок.

Автор статьи: Ахмирова Римма
Источник: газета Собеседник

***

Источник: Малахов +

8 Старообрядцы возвращаются из Южной Америки в Россию

23.06.2009

Сотни жителей Америки с русскими корнями могут вернуться на историческую родину. Это становится возможным в рамках программы переселения соотечественников из-за рубежа.

Сотни жителей Америки с русскими корнями могут вернуться на историческую родину. Это староверы, чьи прадеды в свое время были вынуждены бежать от советской власти за границу. Теперь их потомки, которые сохранили свой уклад жизни, семьями возвращаются обратно.

Это становится возможным в рамках программы переселения соотечественников из-за рубежа. Рассмотреть возможность переселения членов старообрядческой общины из Южной Америки в Амурскую область попросила администрация президента РФ, куда поступило соответствующее обращение от самих староверов.

Старообрядцы из Уругвая и Бразилии, где прошла почти вся их жизнь, переселились на Дальний Восток, в Дерсу, откуда в послереволюционные годы они уехали в дальние края. Некоторые из них еще помнят, как детьми их увезли в Южную Америку. Теперь они снова на родной земле, память о которой сохранилась в душе каждого из них. Об этом рассказал в сегодняшнем репортаже Первый канал.

Вернувшиеся посадили уже картошку, капусту, лук и морковь. Многие семена привезли с собой из Южной Америки, как и инвентарь — тяпки и даже вилы. Там, в Уругвае, у одного из переселенцев — Алексея Килина — был большой бизнес — выращивал зерновые. Опыт огромный, поэтому Алексей надеется преуспеть и здесь.

Расписания дня у переселенцев нет — работают, пока силы есть. На обед скромная пища — вареный рис и чай, заваренный на целебных грибах чага. Пока взрослые отдыхают, у детей есть возможность поиграть. Никакого кино, телевидения или компьютеров.

Уклад жизни этих людей не сильно изменился за последние 300 лет. Говорить по-русски – при том, что родились они за границей, может каждый из новых обитателей Дерсу. Детей староверы учат по русским книгам. Попав сюда, ощущаешь себя героем былинной сказки, отмечает автор репортажа Первого канала.

Подвесной мостик и ветхая паромная переправа — это все, что связывает таежный поселок Дерсу с цивилизацией. Но такая удаленность вовсе не пугает староверов. Они стремились к этому. Это в их традициях селиться подальше от людских глаз и мирской суеты.

До краевого центра 600 километров. До приезда староверов в Дерсу проживали всего 12 человек. Новоселам старожилы рады, помогают советом и делом.

«Нормальные люди. Разговаривают, правда, маленько непонятно. Был такой момент. Говорят — откель будем красить? От сель по тель или от тель до сель? Но, понятно, в общем-то», — рассказывает, улыбаясь, один из давних обитателей Дерсу.

Трудностей у переселенцев немало. Кормиться приходится тем, что дает земля и река. Но иногда, к примеру, клева нет — после дождей много воды. Однако староверы надеются, что река их тоже будет кормить, как и их предков сто лет назад.

Сложности не только с питанием. Много проблем с оформлением документов — гражданства и аренды земли.

«Мы здесь как разведывательный десант, — признаются староверы. — Если все получится и приживемся, сотни наших из Америки приедут. Вернуться к корням желают многие».

NEWSru.com

7 Старообрядцев из Латинской Америки интересует Белгородская область

08.04.2009

Около 500 старообрядцев могут переехать в Россию из стран Латинской Америки в рамках госпрограммы по содействию добровольному переселению соотечественников из-за рубежа, сообщает «Интерфакс».

«Старообрядцы, которые живут в Аргентине, Чили, Уругвае, Бразилии и других странах Южной Америки, заинтересовались возможностью переселения в Россию. В перспективе могут приехать 400–500 человек», – заявил начальник Управления по делам соотечественников ФМС России Андрей Майоров.



По его словам, представители общин староверов обратились по дипломатическим каналам в российские органы власти с просьбой предоставить им информацию о госпрограмме по содействию переселению соотечественников. «Окончательного решения они пока не приняли. Старообрядцы в Латинской Америке – достаточно состоятельные люди, которые возделывают землю и ведут высокотехнологичное хозяйство. Они проявляют заинтересованность в том, чтобы приехать и привезти свою технику. Их интересует перспектива получения российского гражданства и возможности беспошлинно перевезти сельскохозяйственную технику – по госпрограмме им могут быть компенсированы транспортные расходы», – сказал А. Майоров.

«Сейчас наиболее вероятным регионом, куда могут переехать староверы, может стать Белгородская область. Старообрядцев интересует Белгородская область, поскольку там плодородные земли», – приводит «Интерфакс» слова представителя ФМС.

Первые семьи староверов уже приехали на Белгородчину и в Приморский край, но не в рамках госпрограммы по содействию добровольному переселению соотечественников из-за рубежа, добавил он. Напомним, ИА «Бел.Ру» писало о семье Данилы Зайцева, переехавшего из Уругвая в Шебекинский район Белгородской области.

По существующей госпрограмме, утверждённой в 2006 году, желающим вернуться соотечественникам оказывается помощь в переезде и обустройстве на новом месте. В 2008 году в рамках этой программы в Россию вернулись около 10 тысяч соотечественников.

Источник: Бел.ру

6 А в Аргентине жаворонков нет

19.06.2008

Сегодня в Белгородскую область прибывает на разведку еще одна группа староверов — потенциальных переселенцев. На этот раз — из Аргентины. О первом «разведчике» Даниле Зайцеве из Уругвая мы рассказывали в статье «Приключение русского иностранца в России» («РГ» от 28 мая с.г.)
Белгородская область не входит в число 12-ти пилотных регионов программы добровольного переселения соотечественников. Однако именно здесь нашел гостеприимный прием старовер Данила Зайцев после своих неудачных попыток стать участником знаменитой программы в Красноярском крае.
Справедливости ради надо заметить: не только в Сибири, но и в любом другом пилотном регионе могла бы произойти такая же грустная история. Ну, не вмещаются староверы с их общинным образом бытия в узкие рамки госпрограммы, предусматривающей, что соотечественник должен ехать только туда, где пустует вакансия, не нужная местным.
Вот Даниле, например, предложили работать скотником на ферме у бывшего председателя колхоза в Минусинском районе Красноярского края. С зарплатой 3 тысячи 100 рублей. А он собирался привезти семью из восьмерых человек. И в Уругвае у него, между прочим, свое небольшое стадо коров и разная птица.
А у тех «разведчиков», что приехали теперь в Белгород из Аргентины, по 20 га земли во владении. Герман Овчинников выращивает и продает со своего сада тонны фруктов, а Степан Зайцев (старший брат Данилы) специализируется на помидорах. Никакой химии они не употребляют, урожаев добиваются за счет упорного труда. В страду, как рассказывает Степан, его сыновья работают круглые сутки: 6 часов поспал, смени на комбайне другого. Должен был с ними еще приехать, но пока задерживают дела, старовер Тимофей Снегирев. Он выращивает особый сорт картошки, которая идет на изготовление чипсов — работает по договору с фирмой знаменитого Маккейна (да, того самого кандидата в президенты США). Если Тимофей переселится в Россию, почему бы — рассуждают староверы — не организовать здесь, на Белгородщине, завод-филиал той американской фирмы?
У них много интересных планов и у всех — горячее желание возвратиться на родину. «Россия — самая прекрасная страна в мире», — говорит Герман, впервые ступивший на российскую землю. Что они знают о жизни в России? По своим строгим правилам телевизор староверы не смотрят, радио не слушают. Газеты, правда, читают. Но главный источник информации — их «сарафанное радио». Последнее время тема переселения в Россию самая горячая тема, «взбудоражившая», как они говорят, сердца тысяч русских староверов, разнесенных судьбой по разным странам Южной и Северной Америки.
Почему они, давно укоренившиеся в дальних странах и не плохо там живущие, все-таки хотят переезжать в Россию? Зачем им менять устоявшийся быт на жизнь «с нуля»? Ответ — тот же, что слышишь от переселенцев из ближнего зарубежья: «Ради будущего наших детей и внуков».
Когда так отвечают «ближние», имеются обычно в виду гонения на русский язык и русскую культуру в бывших советских республиках. И это звучит убедительно. Но староверы — особый случай. Они сумели, кочуя почти век по всему миру, сохранить не только свою твердую веру и прекрасный русский язык, но, как говорит Солженицын, «староверы сохранили русскую душу». Так им - то чего бояться за будущее своих детей?
Громких слов о патриотизме они избегают. Герман отшучивается: «Соскучились мы по жаворонкам и кукушкам, в Латинской Америке таких птиц не бывает». Немногословный Степан, правда, признается: «Родина тянет, это — как болезнь».
Вылечит ли староверов от этой «болезни» переселение на родину? В сущности, они ностальгируют по другой России, образ которой передали им как предание отцы и деды. И старались же эти упрямцы жить на чужбине по нравственным законам той, давно ушедшей в небытие родины. Вот ведь чем отличаются эти «дальние» соотечественники от наших «ближних»: совершенно нет у них никакого советского опыта. И им, конечно, будет особенно трудно приживаться в новой России, стремглав переключившейся на капиталистические ценности.
Интуитивно «разведчики» это понимают. Потому и намереваются поселиться своей общиной – построить в глубинке свою деревню. « У нас, староверов, между людьми – ласкота, доброта, дорожим мы друг другом…» Но не предусматривает программа добровольного переселения создание «ласковых» деревень. Уже переживший горькие приключения Данила Зайцев недоумевает: «Почему это в России такой народ холодный? И почему программа переселения рассчитана только на наемных работников, а хозяева, что, России не нужны?»
Губернатор Белгородской области Савченко еще в первую встречу с Данилой вспомнил исторический факт: больше половины капитала губернии составлял в прошлые времена заработанный староверами капитал. Староверы известны тем, что не только на земле успешно трудятся, но есть у них и предпринимательская жилка. Наверное, губернатор понимает, какую головную боль доставит ему создание старообрядческой деревни. Но Белгородская область в отличие от большинства регионов России давно усвоила и проверила истину: миграция не обуза, а благо для принимающего региона. Так что здесь считают не только материальный, но и нравственный капитал, который не поддается никакой инфляции.
А программу добровольного переселения напрасно многие называют программой репатриации. На самом деле это известный с советских времен оргнабор, причем, не в лучших его традициях. И сколько же будет разбито иллюзий…

"Российская газета" - Федеральный выпуск №4685 от 18 июня 2008 г.


Источник

5 Белгородская область приняла семью старообрядцев

24.09.2008
Русские старообрядцы – потомки эмигрантов, показавшие всему миру своё трудолюбие, бережно сохранившие веру, обычаи, родной язык, традиции и обряды, – вернулись из Южной Америки на свою историческую родину.

Старообрядцев в России пока немного. В нашем регионе обосновались семьи Данилы Зайцева и Федора Килина. Сейчас многочисленная семья Данилы проживает в селе Кошлаково Шебекинского района. Старообрядец Зайцев (сам родился в Китае, после жил с родителями в Аргентине) приехал со своей семьёй из Уругвая. Кстати, именно там он женился на Марфе, которая вырастила ему 11 детей и сейчас нянчит столько же внуков.

 

 

На снимке: Подворье.

 

И хотя наша область не входит в число 12-ти регионов, которых затронула программа добровольного переселения соотечественников, здесь трудолюбивых людей приветили. Планируется предоставить семье Зайцевых возможность жить и работать своим поселением в создаваемой старообрядческой артели им. А.И. Солженицина. Работы старообрядцы не боятся, у семьи Кошлаковых богатый жизненный опыт. В Уругвае выращивали помидоры и сахарную свёклу, держали небольшое молочное хозяйство, сеяли пшеницу, ячмень, а, сдав экзамены и получив лицензию, тремя семейными экипажами с детьми вели лов красной рыбы.  

 

 

На снимках: Данила Терентьевич Зайцев. Семья пока занимается разведением кур.

 

В настоящее время семья восстанавливает две заброшенные фермы, где будет разводить овец и коз. Зайцевы считают, что на них лежит большая ответственность – представлять старообрядцев на исконной родине и нести истинную молву про Россию русским, проживающим в Боливии и Бразилии, в Южной и Северной Америках. К примеру, в Уругвае уже сорок семей подготовили документы для отъезда и ждут весточки от первых переселенцев.

 

 

На снимке: Татьяна Ивановна Мартюшева с дочерьми Надеждой и Марфой.

 

 

На снимках: Один из сыновей Зайцевых – Сафоний. Подворье.

 

 

На снимке: Алексей Килин и Данила Зайцев готовят сельскохозяйственную технику к севу озимых. Пшеницей они планируют засеять 150 га земли.

 

Валерий Морев
Источник: Бел.ру

4 Приключение русского иностранца в России

Лидия Графова (блог автора) (страница автора),
председатель исполкома "Форума переселенческих организаций", член Общественного совета при ФМС России

"Российская газета" - Федеральный выпуск №4670
от 28 мая 2008 г.






Они ждали возвращения на Родину долгие десятилетия: отец и сын Зайцевы и тесть Данилы - Федор Килин (справа). Фото: Сергей Савостьянов





Они ждали возвращения на Родину долгие десятилетия: отец и сын Зайцевы и тесть Данилы - Федор Килин (справа). Фото: Сергей Савостьянов

Данила Зайцев говорит: "Я всю жизнь мечтал о России и хочу ей послужить. Если сейчас я обижусь, развернусь и уеду, моей любимой Родине будет великий позор".

Действительно, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он уехал. Хотя обида у Данилы серьезная, сродни трагедии. Он, глава семейства, у которого 11 детей и 11 внуков, приехал в Россию из Уругвая, вдохновившись программой добровольного переселения соотечественников. А оказалось, такие, как он, этой программе не нужны. И чиновников не интересуют ни его дети, ни внуки.

Неистребимость русскости

С Данилой меня познакомил Виктор Москвин, директор библиотеки-фонда "Русское зарубежье". Год назад во время командировки в Уругвай Виктор Александрович случайно встретил Зайцева, поразился "неистребимой русскости" человека, никогда не бывавшего в России, и пригласил его в Москву на конференцию. Очень хотелось Виктору Александровичу, чтобы такой чистый красивый человек поселился со своей семьей в России. А теперь Москвин чувствует невольную вину перед ним...

Данила не знает, когда именно его предки "вышли из России". Староверов в нашей стране преследовали и до, и после 1917-го. Его отец, Терентий Мануйлович, родился в 1922-м, "уже на китайской стороне". Сам Данила, его четыре брата и три сестры родились там же, в провинции Цинзян. В Китае им жилось тревожно. То и дело вспыхивали бои с дунганами, сжигались, бывало, целые русские деревни. В 1961-м, когда Даниле еще не было двух лет, Зайцевы решили эмигрировать в Аргентину. Дед по отцу, Мануйло, уже давно уехал в Нью-Йорк. Данила помнит, как в Аргентину приходили письма от деда, он звал их в Америку. Но мать Данилы ("она была мудрая женщина") упрямо сопротивлялась. Они остались в Аргентине, и это очень хорошо! Ведь те староверы, которые бежали в Америку, хоть стали жить богаче, но в большинстве потеряли и традиции, и язык. "А мы благодаря матери сохранили все! Для нас русская культура, знаешь, как дорога..."

Когда Даниле исполнилось 18 и надо было жениться, в ближайших староверских хуторах не нашлось для него невесты. Девушки его возраста, конечно, были, но все из близких родственников. А у староверов большие строгости: до восьмой степени родства нельзя создавать семью. Но тут стало известно, что в соседнем Уругвае тоже живут староверы, которые, как и они, крепко держатся в вере. Данила уехал туда искать невесту. "Выбрал самую неподступную, дикую козу Марфу Килину". Так и остался жить в Уругвае.

Чем они там занимаются? У отца Марфы (на днях также приехавшего в Россию на разведку) Федора Килина, например, 20 гектаров земли. Но в последнее время выращивать овощи стало совсем невыгодно. Данила вот уже 15 лет как перешел на рыболовный промысел. У него три лодки и три лицензии на ловлю красной рыбы. Есть машина-пикап, есть небольшое стадо - восемь коров. И, конечно, разная домашняя птица.

В прошлом году, когда Данила приезжал на конференцию, Москвин познакомил его с хорошим человеком из МИДа - Владимиром Георгиевичем Поздоровкиным. Часа два рассказывал он Даниле про программу переселения, подарил два толстых справочника. А на прощание сказал: "Мы точно знаем, что вас в России будут обижать, но вы срочно звоните нам, не ждите ни дня".

Данила на это напутствие не обратил тогда особого внимания.

Он был очарован первой встречей с Россией: "Как только ступил с самолета на русскую землю и услышал вокруг родную речь, меня будто током пронзило... Знаете, как это тяжело - всю жизнь быть человеком без Родины".

Ни в Аргентине, ни в Уругвае он принципиально не получал гражданства. "Апатрид"... Звучит обидно, но он считал, что хоть таким образом может подчеркнуть "свою неизменную верность России".

Зов Родины.

Или "ждите" чиновника

И вот дождался - Родина, наконец, позвала соотечественников. Сомнений насчет переезда не было ни у Марфы, ни у детей. Решили, что старшие, у которых уже свои семьи, приедут во вторую очередь, а пока родители вывезут шестерых младших. Съездил в Монтевидео, заполнил анкету на переселение в российском консульстве. В справочнике, подаренном Поздоровкиным, сказано, что ответ должен прийти в течение месяца. И вот уже закончился этот месяц, а в консульстве на звонки Данилы все говорили: ждите-ждите-ждите... Он огорчался: весна проходит, а если пропустить весну, не успеешь посадить на новом месте даже картошку. Чем же тогда зимой кормить семью?

Ну, дело было, конечно, не просто в картошке. Сжигало Данилу нетерпение начать новую жизнь на Родине. Не стал он дожидаться официального вызова. Связался с российскими староверами, те быстро прислали приглашение. И отправились они с 15-летним сыном Сафонием жить на Родину по туристическим визам. Почему среди 12 пилотных регионов программы выбрал Красноярский край? Говорит: понравился по описаниям климат, и очень уж красивая природа на картинках. Когда Москвин позвонил в администрацию края с просьбой встретить путешественников, первым был его вопрос о старообрядцах. Ему ответили, что их здесь много.

До Красноярска Зайцевы добирались три дня плацкартным вагоном. На вокзале их встретили, привезли в администрацию, ласково, как отмечает Данила, побеседовали и поселили на ночь в гостиницу. Он удивился: за номер, который у них в Латинской Америке стоил бы не больше пяти долларов, пришлось выложить все сто.

Страстная неделя

Следующим утром на машине администрации и в сопровождении ее сотрудника они отправились к месту назначения - в Минусинский район, где, как было обещано, много старообрядцев и где Данилу ожидало предназначенное по программе место работы.

Так совпало, что это был особый день - Великая Суббота, перед Пасхой. Настроение у Данилы было торжественное, он радовался такой замечательной неслучайности: светлый день Пасхи они встретят на новом месте, где теперь им предстоит работать и жить. Значит, будет у них двойной праздник.

Однако вскоре начались необъяснимые странности. Данилу с сыном все интересовало по пути, но их сопровождающий за всю дорогу (это 450 километров) почему-то не ответил ни на один вопрос. Вроде бы человек он местный, а все "не знаю и не знаю". О месторасположении старообрядцев он тоже ничего не знал. И это уже сильно встревожило Данилу.

В здании Минусинской администрации никого, кроме сторожа, не было. Стали ждать. Сидели молча час, другой. Даниле сидеть без дела - нож острый, вот он и не выдержал: "Что такое творится? Идет Великая Суббота, скоро все наши люди в храмах начнут собираться, а я сижу и не понимаю, где я и зачем нахожусь?" Наконец, пришел некто Николай. Было видно, что человек недоволен: зачем его потревожили в выходные. Потом начали куда-то звонить, искать какого-то Шахова, который должен взять Данилу на работу. Оказалось, Шахов - бывший председатель колхоза - стал теперь владельцем животноводческого комплекса, у него больше 400 голов скота, и очень нужны скотники и доярки. "Шахов приехал и предложил мне идти к нему в скотники, то есть в батраки!" Данила даже испугался, ему показалось, что его вот сейчас заберут в рабство. Он ответил, что староверы - народ вольный, никогда ни на кого не батрачили и не будут батрачить. Они привыкли работать на себя и полностью отвечать за свою семью. А теперь еще хотели бы и России помочь. Тут уже Шахов в свою очередь удивился: он заказывал по программе работников, а ему зачем-то прислали хозяев-единоличников....

Дело шло к вечеру. Шахов сказал: ладно, что ж делать, и повез их в свою деревню. Когда проезжали продуктовый магазин, Шахов похвастался: здесь хозяйка его жена. Комната, в которую привезли Зайцевых, была такая грязная и душная, что Данила чуть сознание не потерял. Ни стула, ни стола, ни кровати. Принесли откуда-то матрацы с подушками, бросили на пол: "Отдыхайте! В понедельник за вами приедут!"

Когда все ушли, отец с сыном сели на свои пожитки, и Данила... горько заплакал. Это ж надо такому быть: всю жизнь мечтал о России, 17 часов летел через океан, трое суток потом ехал поездом и вдруг в святую пасхальную ночь оказался брошенным и потерянным на своей Родине...

Христос воскресе!

На следующее утро, когда они стояли на автобусной остановке, раздумывая, как доехать до города Ужура (там у Данилы был припасен один адрес), к ним подошла незнакомая женщина и поприветствовала: "Христос воскресе!" Это было такой радостью, что у Данилы опять брызнули слезы. С этого мгновения все пошло нормально. Женщина рассказала, как добраться до старообрядческого храма, он оказался совсем недалеко. Там "свои" приняли их, накормили. Настоятель храма поражался наивности Данилы: "Да как можно надеяться на милость государства? Вот мы 15 лет назад приехали из Грузии, нам тоже много чего обещали..." У "своих" они оставались три дня: все раздумывали, что ж им теперь делать, куда деваться?

После того как Данила решился позвонить в Москву Москвину, а тот - в Красноярскую администрацию, их сразу стали разыскивать, даже прислали в храм милиционера. Привезли в Минусинск в уже знакомое здание, где на этот раз их ждал сам глава района и другие чиновники. Все они набросились на Данилу: куда он запропастился? Стали упрекать: зачем нарушил правила? Нельзя было приезжать без вызова, надо было дождаться в Монтевидео удостоверения участника программы. Сказали, что теперь семья Зайцевых из программы "выпала" и государство уже не сможет оплатить им ни билеты, ни перевозку контейнера.

Правда, потом, когда эта история, говорят, дошла до губернатора Хлопонина и он якобы здорово возмущался, даже кулаком по столу стучал, Даниле стали предлагать другие места на выбор. И почему-то уже получалось, что из программы они не выпали и можно уже оплатить и билеты, и контейнер. "Но что это за закон, если сначала нельзя, а потом можно? Я уже не мог там оставаться - не было никакого доверия".

Москвин по телефону потребовал: срочно возвращайтесь. И они поехали обратно из Красноярска в Москву.

Под конец беседы Данила наказывает мне: "Смотри, не попусти, чтобы твоя статья поссорила нас, староверов, с российским государством: мы же впервые можем свободно жить в своей вере, никто нас в новой России за веру не преследует. И знай: я ни в коем случае не хочу, чтобы из-за нас в Красноярске кому-то было зло. Это я сразу вскипятился, но очень скоро отошел и давно всем все простил".

Кто России нужнее - хозяин или скотник?

Однако ему - не простили. Когда я позвонила в ФМС, главный чиновник, ответственный за программу переселения, начальник управления Е.Ю. Маняткин оказался в курсе приключений Зайцевых, но встретиться с ними не пожелал, у него уже сложилось твердое (государственное!) мнение: староверы сами виноваты, не надо было без удостоверения раньше времени срываться в Россию. Между тем в Монтевидео пришла наконец та долгожданная бумажка с решением. Москвин попросил консульство переслать текст электронной почтой. И вот мы читаем вердикт, рассеивающий всякие сомнения насчет того, что Данила, может быть, что-то в минусинских событиях недопонял: "...Согласиться с решением Межведомственной комиссии Минусинского района о переселении Зайцева Даниила Терентьевича в Минусинский район и с его трудоустройством в ЗАО "Тагарское" по профессии скотника. С заработной платой 3100 рублей".

Роботы что ли заполняли эту бумажку, не видели разве, что на следующем листке запись о том, что на иждивении у этого скотника с зарплатой ниже прожиточного уровня будет семья из восьми человек: жена Марфа и шестеро детей. Последнему их сыну, Ивану, только-только исполнился год. Какие же смелые это люди - староверы!

P.S.

Нет, не пропадет семья Зайцевых в России. По рекомендации "Форума переселенческих организаций" Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин позвонил губернатору Белгородской области, которая давно славится своим благожелательным приемом мигрантов. И Данила туда уже съездил, его встретили на вокзале "свои" - староверы и сразу же повезли к губернатору Савченко. А потом два дня ему показывали богатейшие здешние черноземы. Он вернулся счастливым.

А сына Сафония Данила послал к староверам под Углич, там тоже места хорошие, их Федор Килин присмотрел. Федор - специалист по пчеловодству, он дал внуку руководство, как ходить за пасекой. Пусть новым делом овладевает, староверу не пристало сложа руки сидеть.

В ближайшую неделю в Москву прилетают еще трое "разведчиков" из Уругвая. А потом Данила ждет десант из Аргентины. Вот только что позвонил мне и говорит:

- Это же радость, пойми, что пошла среди нас хорошая молва про Россию. Особенно много русских староверов в Бразилии и еще в Боливии. А если хорошо прочесать как Южную, так и Северную Америку, думаю, тысяч десять наших добровольных переселенцев наберется. Только скажи мне чистую правду: нужны или все еще не нужны мы России?

Источник: Российская газета